Как стать сценаристом и преуспеть в этом деле

4 октября 2020

Сегодня мне очень приятно публиковать интервью с одним удивительным человеком, потому что 1 ноября стартует якутский фильм «Чээкэ» и моя героиня является автором сценария. Здесь есть небольшая предыстория. Когда мне было 17 лет и я жила в общежитии в Питере, моя соседка, улыбчивая девушка с кудряшками, дала мне прочитать свои первые рассказы. Волшебные, фантастические о выдуманных мирах и существах… С тех пор у меня прочно поселилась мысль, что из этих творений что-то вырастет и о её создательнице я скоро услышу. Так и вышло. Посмотрев фильм Taptal, я вдруг увидела в титрах её имя! Все потому, что…

Мария Находкина – автор сценария топовых якутских фильмов: «Айыы Уола», «Кэскил-3», «Эрчим уонна Ким», «Уон биэс кун», «Таптал» (мой любимый фильм), «Мой убийца» (тоже любимый фильм), «Кэрэл», «Спасатель», «Чээкэ», который выходит на экраны с 1 ноября и нового фильма с рабочим названием «Дьулуур».

— Когда мы познакомились, ты училась в Питере. Знаю, что ты не сразу знала, чем хочешь заниматься по жизни.

— В Питере я сначала поступила в Университет имени Герцена, потом училась на Восточном факультете СПбГУ в отделении монголоведения, затем перевелась в отделение тюркологии. В сентябре я должна была начать там учиться, но так вышло, что за лето я решила вдруг поступить в Университет кино и телевидения. Я поняла, что мне хочется писать, но почему-то мне не пришла в голову мысль о Литературном Институте… Если честно, то я с трудом помню свои мотивы. Помню, как отправляю на творческий конкурс свои ранние работы… Получается, я в 21 заново поступила в универ и начала учиться. Не могу сказать, что во время учебы мне было очень хорошо. Был такой случай на первой сессии. Основным предметом у нас было сценарное мастерство. Суть экзамена состояла в том, что нужно было отправить написанные за семестр тексты, 3-4 коротких метра. Мастер читает их и уже на экзамене озвучивает свое решение, а мы просто приходим выслушивать его замечания, отвечать на вопросы по тексту и получить оценку. Я до последнего тянула с текстами, отправила в итоге за день. Сидела у себя и настолько у меня было сильно ощущение, что я все сделала плохо, неправильно, и решила не идти никуда: «Какой смысл мне идти на экзамен, если я все равно получу два?». В итоге еле как набралась смелости и всё же пошла на экзамен. Возле Университета встречаю своих однокурсников и они говорят: «Ой, где ты была? Мастер уже проверил твою работу. Мы все получили тройки, а он сказал, что Маше Находкиной ставит пятерку». Тогда я поняла, что в таких неточных науках ты можешь даже не подозревать о том, хорошо или плохо ты делаешь, до тех пор, пока другие люди тебе этого не скажут. На своих мастер-классах старшеклассникам я всегда говорю: «Везде показывайте свои тексты, потому что иначе вы не узнаете, вдруг вы хорошо это делаете. Если плохо, то тогда и это надо узнать. Вдруг ты связываешь с этим свои мечты. Можно хотя бы на уровне нравится/не нравится, скучно/интересно».

Когда я закончила учебу, то у меня даже в мыслях такого не было, что буду работать по специальности. Во-первых, я думала, что буду жить в Питере. Во-вторых, те, кто закончил раньше меня, у всех было не очень хорошо с работой, довольно мрачное видение своего профессионального будущего, нестабильность, большая конкуренция. Я устроилась на работу копирайтером рекламного сайта, потом работала там уже редактором. Это была скучная работа, суть которой была в том, чтобы сидеть до 6 вечера, даже если ты сделала все тексты в 3 часа дня. А если ты скажешь: «Я уже все сделала», то тебе повысят дневную норму без добавки к зарплате. Меня удручала необходимость сидеть до 6 и в 6:01 я уже была на улице.

— Какой путь ты прошла от своих ранних записей до своего первого сценария, по которому сняли фильм?

— Как-то в Питере проходили Дни Якутии, были дни якутского кино, я пошла туда и познакомилась с Марианной Скрыбыкиной. Она мне говорит: «Ты что, сценарист?». Я говорю, да. Она: «Напиши мне сценарий для фильма. Ты знаешь, кто такой Айыы Уола?» Я отвечаю: «Нет, не знаю». Марианна мне: «Вот погугли, а потом давай встретимся». Мы встретились, она сказала, что ей нужен сценарист, но только надо работать в Якутске,  потому что там вся команда. Я сказала, что мне не нравится моя работа и я с удовольствием приеду. Это не была такая работа ради которой можно было отказаться от такого предложения. На следующий же день я уволилась. У меня еще тогда собака была в Питере. Я думала, что еду на 3 месяца, чисто написать сценарий и обратно. У меня было ощущение, что я живу в Питере, просто еду в Якутск поработать. Слава богу, я взяла собаку с собой. И вот работа затянулась на 4 месяца, мы начали в январе и только в апреле закончили. Я как-то почувствовала, что вроде всё хорошо, не остаться ли мне в Якутске, за эти месяцы уже привыкла здесь… Но опять-таки я не думала, что у меня будет сценарная работа. Я начала искать работу, написала статью в газету о картошке и о том, как выбирать почву для её посадки. Я подумала, что хочу устроиться в газету «Якутия», взяла оттуда задание и только начала её писать, как мне позвонил Дима Шадрин и говорит: «Ты сценарист? Мы снимаем Кэскил-3 и нам нужен сценарий». И вот так я до газеты уже не дошла. Может, они до сих пор думают, где наша статья…

— В Японии есть пословица «одна встреча-один шанс». Получается, ты ухватилась за этот шанс. Что ты чувствовала, когда писала свой первый сценарий?

— На самом деле это мой второй сценарий. Самый первый я писала для Сергея Потапова, еще учась на пятом курсе, но фильм в итоге не стали снимать. Для меня это была работа в стол, поэтому мне не было обидно.

Когда писала сценарий для Марианны, то очень волновалась. Это оказалось не так, как в теории, а совершенно другие масштабы. Странные ощущения, что это нужно не только тебе и твоему мастеру, но еще и другим людям. Все тебя торопят и все нервничают и что люди рискуют финансами, подстраиваются под твое время, а ты от балды отвечаешь в четверг сценарий будет готов… Для меня это были ощущения студенческой работы до тех пор, пока не начались съёмки. Студенческая работа обычно как проходила? Ты пишешь-пишешь, все читают, хвалят и на этом все заканчивается. Здесь почти то же самое, только ты пишешь-пишешь, все читают, что-то исправляешь, заканчиваешь цикл своей работы, а для всех остальных людей работа только начинается. Я помню, что мы со съёмочной командой пошли в Дом Арчы, там проходил обряд, нас всех благословляли на то, чтобы с большими силами приступить к большой работе, а я думала, зачем мне сюда приходить, если я уже все закончила. У меня всегда так: все только начинается, а я уже закончила.

Как-то раз я пришла на съёмочную площадку, это было в гостинице «Лена», было жарко, тесно, душно, окно не открыть, потому что шумно. В маленьком пространстве забилось около 15 человек, все суетились, а я всегда себя очень не ловко чувствую на площадке, ощущаю себя лишней, мешаюсь. Ведь все же заняты делом, а я болтаюсь. Была очень длительная подготовка к съёмкам, я не ожидала увидеть на площадке такой хаос и активность чрезмерную. И тут наконец все успокоились, я где-то в уголочке присела и началось… Это было самое странное и пугающее ощущение, которое я помню до сих пор! Текст, который я просто так писала на бумаге, и вдруг люди, которые начинают говорить, как там написано! Это невероятное ощущение! Сказочный момент! У меня прошло 5 месяцев после начала работы и только в тот момент я почувствовала, что это все на самом деле! Это все по-настоящему! Одновременно нереально и страшно. Я же писала просто текст, лишь бы понравилось тому, кто будет проверять, как на экзамене и тут мысль: «Чёрт, если бы я знала, что все по-настоящему, я бы написала, как надо!» А самое дурацкое, что это ощущение не покидает меня спустя 5 лет! Каждый раз приходя на съёмки, я чувствую то же самое! Мне кажется, это все-таки говорит о том, что я нахожусь на стадии ученичества. Но я надеюсь, что когда-нибудь настанет такое, что я буду довольна своей работой. Вообще у меня работа такая: с одной стороны одинокая, а с другой стороны – нет, потому что мне нужно впитать в себя то, что хотят увидеть другие люди, смотреть глазами режиссера, продюсера. У меня еще не было таких проектов, когда я сама была бы инициатором. Такие сценарии у меня есть, я их пишу, но они не экранизированы.

— Есть такая у тебя работа экранизированная, которой ты не очень-то довольна?

— Есть. Этот сценарий я писала, когда ребенку было 2 месяца. Может, я хотела доказать себе, что могу работать, несмотря на то, что недавно родила. Видимо, я была в неадеквате и расцениваю это как мой профессиональный провал. Все-таки в этот момент лучше быть только мамой. Это была ошибка брать работу, имея новорожденного ребенка. В тот период я была просто физически и морально истощена.  Я переоценила свои силы. Как раз начала писать, у него начались колики и я не смогла всю себя полностью посвятить работе. Это была моя ошибка, я признаю это. Надеюсь, больше не повторится. Когда на тебя рассчитывают другие люди, надо подходить к делу ответственнее. Тем более если работаешь на заказ, надо работать нормально. Мне неприятно об этом вспоминать, потому что я подвела каких-то людей. Тем не менее это был опыт.

— Как родители отнеслись к выбору профессии? Насколько тебе важна поддержка твоей семьи, чтобы ты была довольна своей работой, была в себе уверена?

— Сейчас, конечно же, они мной очень гордятся и считают, что я занимаюсь тем, чем надо. У меня папин отец был драматургом и актером Сахатеатра, папа сам художник-оформитель, мама – филолог, доктор наук, работает в институте. Я думаю, что этим объясняется то, как родители отнеслись к выбору профессии. Они сами занимаются тем, что им нравится. В моей семье никогда не слышались страдания «скорее бы пятница» или там «опять на работу». Они всегда с удовольствием занимаются своим делом и они понимают, что и я, и мой брат тоже занимаемся своим делом с удовольствием. И они всегда были примером для нас из-за того, что они сами не страдают на работе, не ходят на работу, перебарывая себя.

Мне очень сильно важна поддержка близких. Начиная с таких физических моментов, что мне нужен муж, чтобы он забрал ребенка и ушел с ним в другую комнату или остался, когда я ухожу работать. Я записалась в читальный зал библиотеки и просто хожу туда с ноутбуком.

— Получается, ты вполне органично себя чувствуешь без обязательных выходных, 8-часовых рабочих дней, без стабильности. Как ты организовываешь свое время, чтобы выдавать такой результат в творчестве? Есть лайфхаки, если муза не приходит?

— О, это мое больное место! Я думаю, что могла бы работать эффективнее, если бы научилась лучше организовывать свое время. Я точно знаю, что надо писать хоть что-то, даже пытаться набирать хотя бы одну фразу всё время. Когда мы с режиссером обсуждаем сценарий, я не могу просто сидеть и слушать, мне нужна бумага и ручка, чтобы писать. У меня мысль начинает идти от механических движений. Иногда я просто рисую на бумаге круги. То же самое с клавиатурой. Если не получается, то я просто могу писать одну и ту же фразу, какой-то выдуманный диалог. Это, конечно, не становится частью текста, а делается для того, чтобы слышать звук клавиатуры. Вот этот звук и ощущение того, что я бью по клавишам рождает мысль. Если я буду просто сидеть и ждать, то точно усну. Для меня это работает так.

— У тебя есть страх неопределенности, боязнь кризиса творчества?

— У меня был такой страх в прошлом году, но сейчас я понимаю, что на самом деле… Вот как продюсер смотрит на развитие – это как можно большее количество людей, купивших билеты, большее количество зрителей. Якутские продюсеры испытывают проблемы с тем, что как бы ты хорошо ни снял фильм, как бы ты его ни улучшал, в какой-то момент ты столкнешься с тем, что есть потолок якутскоговорящих зрителей, их не может быть больше физически определенного числа. Здесь уже дальше расти некуда. Больше, чем сейчас смотрят, уже не посмотрят, потому что физически людей больше нет. Этот потолок, конечно, мешает и ощущается необходимость выхода на другие рынки. И вот внутри меня есть ощущение, что мой рост, который измеряется качеством текста, конечно же, еще не скоро достигнет потолка. Я могу расти дальше в пределах существующего зрителя. Другое дело, что я работаю со всей командой.

— Ты показываешь кому-нибудь из близких свои сценарии? Обсуждаешь с ними какие-то моменты?

— Я не показываю сами тексты никому, кроме режиссера, пока идет работа. Я могу иногда рассказать мужу какие-нибудь моменты, чтобы получить положительное подтверждение от него. Но мне кажется, у нас такой уровень близости, что ему нет надобности знать в подробностях, что у меня происходит. Просто чувствует, хорошо мне или плохо и поддерживает, исходя из этого. Он настолько точно попадает в цель, что мне нет нужды объяснять или сообщать детали.

Откуда ты берешь диалоги? Это что-то подслушанное в жизни?

— Диалоги я считаю своим слабым местом. Несмотря на 5 лет практики, в этом плане я еще недостаточно себя натренировала. Во-первых, у меня есть такой минус, что свои сценарии я пишу на русском языке, а фильмы якутские. Получается я по-русски пишу диалоги, которые потом будут переводить на якутский. Во-вторых, проблема-то в том, что я говорю по-якутски и слышу этот диалог на якутском, но не могу его нормально записать. Может у меня какой-то блок стоит. В итоге я пишу диалоги на каком-то странном русском языке, адаптированном для перевода на якутский язык. Когда я училась в университете, мастер говорил, что диалоги – моя сильная сторона, все всегда четко, могу и конфликт через диалог описать, а сейчас я подрастеряла этот навык. В итоге за все годы у меня получился корявый русский язык и я испытывала трудности при написании сценария к якутскому фильму «Спасатель», который вышел на русском языке.

— Как у тебя складываются отношения с творческими людьми? С коллегами со съёмочной площадки? Считаешь ли, что к ним надо находить особый подход?

— Я всё время общаюсь с такими людьми. Что касается подхода, то я знаю, что у всех режиссеров есть очень большое Я. Это нормально. Люди с маленьким Я не идут в режиссеры. У меня была мысль самой стать режиссером, но я не настолько уверена в себе. Это же надо тянуть на себе весь проект, всё время жить в этом, а у меня, видимо, не хватает на это душевных сил. Режиссеры – это люди с очень высокой самооценкой и большими внутренними силами, чтобы вытягивать такой проект.

Единственная для меня сложность – это то, что не все понимают механизм моей работы. Я уже перестала этому удивляться, перестала расстраиваться, что люди считают будто бы в сценарии главное – это идея. Конечно, без идеи никак, но ведь у стола четыре ноги и нельзя сказать, что вот именно вот эта одна ножка – самая крутая из всех и на ней одной стоит стол. Я часто сталкиваюсь с тем, что люди обесценивают мою работу не со зла. Как я уже сказала, я пишу по чужим идеям… У меня нет такой практики, что я написала и сразу сдала готовый текст. Я встречаюсь с режиссером и на словах рассказываю, что я придумала. Потом я переношу рассказанное на бумагу. Может быть из-за этого режиссер думает, что я просто записала то, что он сказал. Сценарий – это не про то, что случилось, а про то, КАК случилось. Например, нельзя просто взять и написать, что герой был храбрым и добрым, надо показать, где он храбрый и почему, через поступки.

— Не боишься взрастить себе эго и стать неприятным в общении человеком?

— Моя работа не дает возможности для раздолья эго, у меня изначально «вторая роль» в глазах окружающих. В своей работе я общаюсь только с режиссером и не контактирую со съёмочной группой. Чтобы стать неприятным в общении человеком, это нужно иметь постоянное восхищение людей. Кино – это командная работа и у команды есть иерархия. Иерархия в том плане, что я должна увидеть глазами режиссера и сделать лучше, либо сделать как он сказал,  потому что на площадке сценарий не должен идти вразрез с тем, что видит режиссер, потому что он будет снимать. Он на площадке всё равно сделает это так, как он видит и лучше я напишу сама. И все делают то, что сказал режиссер.

— Как ты думаешь, у тебя большой разрыв между тем, что ты думаешь о себе, и тем, что видят другие?

— Думаю, что большой. И в хорошем и в плохом плане. Мне кажется, они думают обо мне лучше, чем я есть. Это что касается близких. В профессиональном же плане люди просто не замечают моей работы в таком объёме, в котором она есть.

— У тебя бывают такие моменты, когда ты чувствуешь ограниченность в своей силе и возможностях из-за того, что ты женщина?

— У меня никогда не было такого, чтобы выбирать между рождением ребенка и карьерой. Мои родители настолько ставят во главу угла самореализацию, что семья и работа для них равноценны. Моей маме надо было уезжать в Москву защищать докторскую, оставив на несколько месяцев двоих маленьких детей. Ни папа, ни она не считали это странным. Если это надо, значит надо. Так что, в этом плане я всегда ощущаю поддержку.

Все режиссеры и продюсеры, с кем я работаю, за исключением Марианны Скрыбыкиной, это всё мужчины. Они снимают на мужские темы. Например, мне сложно писать на тему охоты, сцены драки. Я часто думаю, что если бы я была мужчиной, то мне в этом плане было бы легче. Мне легко писать о том, о чем говорят девочки, но сложно писать чисто мужской разговор, когда они сидят и разговаривают. Есть нехватка опыта. Когда они разговаривают при мне, это всё-таки другое. Вот эта ограниченность у меня есть и режиссерам приходится многое мне объяснять. Кроме фильма «Таптал», все герои – мужчины. В фильме «Таптал» мы пытались героиней сделать девушку, которая тоже пишет блоги. Её сделали кудрявой, как я, и там снималась моя собака – рыжий питбуль.

— Как ты договариваешься о стоимости твоей работы? Как складывается ценообразование? Можешь ли ты поработать бесплатно?

— Сейчас нет, но раньше были трудности. Я поняла, что если буду мямлить и не говорить, то мне назначат меньше. Моя работа – это то, без чего человек может обойтись, я не оказываю экстренную медицинскую помощь. Я уже знаю, какой бюджет картины и сколько из этих денег готовы на меня потратить, чтобы не в ущерб чему-то другому. Сейчас я чувствую, что могу сделать больше, но знаю, что мне не могут заплатить больше. Если сравнивать стоимость моей работы, то в сравнении с первым сценарием цена выросла в 4 раза. Есть такое, что я могу сделать большую скидку, когда я очень хочу поработать с этим человеком. Это же творчество и мне хочется увидеть свое имя в титрах хорошего фильма. У меня был опыт, когда я отказывалась, несмотря на хорошую цену. А также у меня был опыт, когда я согласилась на хорошую высокую цену, но из этого ничего вышло.

— Ты довольна тем, как всё складывается сейчас? Какой бы ты хотела увидеть себя через 20 лет?

— Я думаю, что большое счастье – ощущать себя на пороге нового каждый момент своей жизни, даже если это незаметно для окружающих. Сейчас я ощущаю себя именно так: наш сын растет, мы с мужем начинаем новый семейный бизнес и я пробую себя в новом деле.  Я чувствую восторг, страх и неуверенность и все эти ощущения не дают мне скучать. Так что, я, безусловно довольна происходящим сейчас. Через 20 лет я хочу увидеть себя такой же готовой к переменам, готовой к учебе, готовой к ответственности, любящей и любимой. Это для меня главное. Ну и конечно, надеюсь и знаю, что творчество и слово всегда будут со мной.

 

Фото предоставлено героиней материала